Проблески

Ты, солнце святое, гори!
Как эта лампада бледнеет
Пред ясным восходом зари,
Так ложная мудрость мерцает и тлеет
Пред солнцем бессмертным ума!
Да здравствует солнце, да скроется тьма!

А.С. Пушкин

 

Нравственные «упражнения» — движение к Свободе

Добродетель может прийти только из Свободы

Кришнамурти

 

Меньше всего нам хотелось, чтобы наши рассуждения о моральных основах йоги стали нудным морализированием: вот это надо делать, а то — ни-ни! И всё-таки — надо же в конце вывести хоть какую-то мораль!

Посему — несколько заключительных напоминаний.

Мы постоянно должны иметь в виду цель жизни и йоги, иначе смысл наших занятий извращается. Цель "впрягшегося в упряжку" йоги — достичь цельности, единства Бытия-Смысла-Блаженства (сат чид ананда), а не по отдельности — совершенного невреждения, или совершенного целомудрия, или бескорыстия и т. д. Стать не праведником, а самим собой, выполнить свой долг, а не чужой.

По многим причинам — психологическим, историческим, и др. — осознанное следование этой цели для большинства занимающихся йогой в нашей стране ещё только возможность.

Цель нравственных обетов йоги – не построение идеального общества или «мира без зла».

Стара, как мир, мечта о рае на земле! Прекрасно заблуждение о всеобщем счастье!

К счастью нет мощёных дорог. К Истине не ходят толпой. Разве увидишь Её, пихаясь локтями?

Был райский уголок: зелёный лужок с весёлым ручьём в окружении тёплых от солнца сосен. Но вот припёрлась сюда толпа — и коричневой жижей стал ручей, золотистые стволы — кургузыми пнями, лужок — вытоптанным и захламлённым плацем с чёрными плешинами кострищ.

Нравственность — необходимое следствие развития духовного понимания и неразрывна связана с самопознанием. Каждое правило — это материал сознавания, сосредоточения и для соотнесения своих поступков с идеалом. Обретающий все все более глубокое самопознание часто сталкивается с такими нравственными трудностями, которые не разрешаются запретами десяти библейских заповедей или другой этической системы. Поэтому «неведенье становится грехом» (К.Юнг). А даже ошибка, но осознанная и послужившая познанию, более ценна, чем следование плакатным или иконным образцам добродетельного поведения. Более того, именно такие безжизненные приказные образцы, внутренне не понятые и не принятые, рождают соблазн искать свободы в безнравственном поведении. Тяга к “запретному плоду” объясняется современной психологией как противодействие личности внешнему ограничению её свободы выбора. Поэтому запрещение какого-либо действия зачастую только повышает его значимость для личности.

Нравственные основы йоги представляют глубоко продуманную и проверенную опытом совершенных систему необходимых для дальнейшего продвижения в йоге представлений и упражнений. Они взаимно и гармонично связаны и согласованы между собой, взаимно подчинены и дополняют одна другую. Неправильно и неправедно выделение и возвеличивание одного принципа при пренебрежении остальными и в ущерб им.

Иной, узнав, что наиглавнейшая заповедь йамы — невреждение, делает вывод, что и начинать надо с доведения её до совершенства, доводя часто свое старание до мании. Кажется, что тренирует волю, а на деле усиливают чёрствость или жестокость. Кажется, что становится сильнее, а на самом деле — грубее. Ненасилие обращается в самоунижение, самоуничтожение или потворство насильнику, правдивость — в бестактность и хамство, нестяжание — в иждивенчество, воздержание — в самоистязание или самолюбование.

Одно из главных заблуждений относительно нравственных идеалов и правил — их абсолютизация вне зависимости от условий, времени, своих способностей, сил и общественных обязанностей. Всякая абсолютизация более вредна, чем верна. Именно здесь корень фанатизма и догматизма, превозносящего букву над духом и приносящего не знание, а заблуждение, не свободу, а рабство. Если одни думают: “сила есть — мораль излишня”, то жертвы оправдывают себя: “силы нет, зато я высокоморален”.

В разных мироустройствах, в разных условиях, в разное время могут стать наиболее важными и нужными те или иные из "вечных обетов". У нас и для нас, думается, ныне наиболее важна правдивость.

У людей разные нравы, глубина понимания нравственных правил и разные нравственные требования предъявляются воину и мыслителю, к мирянину и отшельнику.

Но многие не могут даже приступить к йоге из-за боязни своего несоответствия каким-то нравственным идеалам. Они решают “нравственные вопросы”, сидя на диване и представляя ситуации, в которых должно поступить так-то и так-то, соответственно древним образцам. Они так мучаются этими вопросами, словно им каждый день приходится кого-то убивать или воровать или развратничать. Так долго мучаются, что, когда действительно настаёт время действовать, они с облегчением отбрасывают столь долго мучавшие их вопросы морали.

То, что вы не соответствуете идеалу, не значит, что вы законченный негодяй. Совершенство йамы и нийамы может быть осуществлено только совершенным йогином, поэтому не надо брать на себя непосильных задач и также не стоит отчаиваться от возможных срывов и неудач. Если уж последнее произошло (а проявления кармы, часто называемую случайностью, могут быть весьма неожиданны), разумнее воспринимать такие падения не как наказания, а как указания на наши скрытые слабости, которые мы получаем возможность осознать и преодолеть.

Небесполезно при этом иметь в виду, что согласно индийскому мировоззрению в жизни человека есть времена, когда он вкушают плоды, т.е. следствия кармы, и считается, что тогда новая карма не рождается. Если вы не в силах удержаться от неблаговидных поступков — творите ли вы новое или расплачиваетесь за старое?

“Если бы врата рая были открыты только святым, думаю, это было бы величайшим огорчением для Бога. Он мог бы ждать и ждать. Было бы очень немного вошедших в рай, так как развитие человека не завершено, и он страдает от нетвёрдости воли. Он несовершенен. Если бы врата ада были открыты всякому грешнику, там, конечно, были бы трудности перенаселения” (Свами Сатьянанда).

Не надо путать негрешащую бездеятельность тамаса со святостью саттвы. Бояться деятельности из-за того, что она непременно связана с ошибками и прегрешениями.

Надо уметь видеть за очевидным движение к истинному. Людоед, перешедший на питание говядиной, сделал великий шаг к ахимсе; пустившийся в коммерцию или мотовство Плюшкин — к астейе и апариграхе, "великий мастурбатор", заведший даже несколько любовниц — к брахмачарье.

Для жизни весьмаь полезная стратегия — правило шипа. Мы можем взять колючку, чтобы вынуть другую. Потом обе отбрасываются.

Чтобы стать независимым от мира, нужно научиться принимать и понимать его.

Не принимайте мир слишком серьёзно! Но и не отвергайте слишком сурово! Незачем с ним бороться, немудро его бояться, глупо за него цепляться, незачем его спасать. Не вы должны нуждаться в мире, а он в вас.

Истинная нравственность — не та, которую долго обсуждают и выпячивают на людях, а та, которой следуют в одиночестве.

Нравственные вопросы надо решать по мере их возникновения в жизни, а не разглагольствованием о них. Разумнее начинать с того, что понятней и лучше получается. Одному, может, лучше уделить основное внимание воспитанию в себе правдивости, другому — щедрости, третьему — смелости и т.д., успехи в которых будут даваться им с меньшими усилиями и быстрее и ощутимей "поощрять" их. И опять же руководствоваться надо мыслью, что сохранение ясного сознания и познание Истины важнее телесной чистоты и догматических правил.

Йама и нийама — своеобразный фильтр, поставленный для того, чтобы не допустить людей с низкими нравственными качествами к даваемым йогой силам. Это своего рода самозащита учения от дискредитации и деградации и тем самым — и мира. Препятствия к йоге "убийство и прочие (действия) совершенные, вызванные и одобренные, вследствие алчности, гнева или неведения". (Йога сутра, 2.34)

Пренебрежение же ими может быть попросту опасным и тем более опасным, чем выше человек поднялся по другим ступеням йоги.

Нравственные упражнения йамы и нийамы — это не только подготовка к следующим ступеням йоги, но и проверка правильности продвижения. Если у занимающегося возникают соблазны нарушить эти принципы ради каких-то эгоистических целей и вместо того, чтобы становиться сильнее, добрее, щедрее, правдивей, человек грубеет, впадает в злобу, скупость, скрытность и т.п., и порождает все больше конфликтов и врагов — своих личных и йоги — это знак, что он заблуждается и что ему нужно развивать противоположные качества, начиная даже не с поступков, а с воспитания в своем уме противоположных мыслей.

"Способ устранить их (препятствия) — думать о противоположном (pratipakṣa bhāvanam)" (Йога-сутра, 2.34). То есть не о том, что, мол “я плох”, “я грешник”, “я слаб волей” и не хочу больше таким быть. Увы, при такой постановке задачи её выполнение оказывается весьма трудным. Попробуйте “не думать о кошке в тёмной комнате”. Отрицание “не” не спасает от её образа. Индийские писания и учителя не раз повторяют: «кто говорит о себе как о связанном — связывается», “когда вы говорите о себе как о грешнике — вы грешите». В этом правиле скрыто мудрое понимание действительности и действенности мысли.

Изменив отношение, можно избавиться от многих горестей. И это будет не просто самовнушением. В начале работы говорилось о том, что сознание представляет собой неотъемлемую составную вселенной. Каждая наша мысль вплетается в узор мира. Воспринимая  и познавая мир, мы его изменяем. Раз мир изменчив по природе, так пусть уж лучше изменяется нашими мыслями к лучшему!

Но при этом нужен правильный и постепенный подход, иначе вместо добра, вы принесёте вред себе и миру.

Не позволяйте пользоваться вашей добродетелью другими ради корыстных целей! Не корите себя за негодование на злодея, подлеца, лжеца, за то, что не можете «возлюбить врага своего». Не начинайте с того, чтобы “по-доброму” относится к ворам, сквернословам и пьяницам и подставлять им щёку. Начинать разумно с не столь трудного. Сначала лучше мысленно желать блага лучшим или тем, с кем вы чаще общаетесь, или улучшать отношения с ними. Задача не такая уж малая и простая, ибо проявить добрые чувства часто мешает застенчивость. Такой ложный стыд Рамакришна считал большим препятствием к йоге.

Нравственное послушание, вроде бы, лучше для общества, чем разнузданное поведение. Но всякое навязанное — религиозным обычаем ли, церковью, авторитетом, страхом ли перед общественным осуждением или карой в этом или том мирах — исполнение нравственных правил для человека — всего лишь подчинение. Нравственные правила тогда не ощущаются человеком как внутренняя потребность, а воспринимаются как исходящие извне ограничения его свободы. Они притворны и непрочны. Пока человек исполняет нравственные требования и правила только как обязанности, как своего рода “долговые” обязательства, необходимые для исполнения, но мешающие собственному благополучию, он обязательно проигрывает тем, кто не отягощён обузой нравственных обязательств в достижении эгоистичных целей.

Если нравственные правила и свобода, они сплошь и рядом обращаются в средство его закабаления теми, кто присвоил себе право быть оценщиками и судиями морали. Эти «морализаторы» всегда использует религиозные и этические правила, чтобы держать в подчинении паству и поддерживать удобный им порядок. В обществе, где они властвуют, господствует лицемерие и угнетение. Когда же навязанное слишком давит и надоедает, происходит бунт! И в хаосе бунта разрушаются даже немногие собственные добродетели.

Мы чувствуем великую тягу воли, но не научились свободе.

Свобода — в санскрите, славянских и некоторых других индоевропейских языках — это “своё бытие” и/или “бытие среди своих”,

Это не поступать как желаю, а уметь поступаться своими желаниями ради понимания и свободы. Нам надо научиться приводить свое поведение к слаженности долга, пользы и удовольствия, а не “все или ничего” — как мы привыкли. Это хорошо для немногих.

Нам надо научиться сословному порядку. Конечно, не так, чтобы сословность наследовалась, как в давнем прошлом или назначалась (как в недавнем -- партийная номенклатура как высшая каста), а как свободной творческой деятельности людей различных призваний ради общего блага. Действуя в соответствии со своим призванием, познавший расширяет свободу для добрых и добродетельных.

Нравственные правила йоги нами рассматривались всё же с большим упором на их общественные проявления. Однако эти правила немного бы значили, если бы не коренились в самом существе человека.

Долгое время в науке господствовал взгляд на сознание новорождённого — как на чистый лист бумаги, а на смерть — как прекращение всех сознательных процессов и обращение человека в ничто. Что бы ни говорили, это нанесло огромный урон нравственности.

Злодеи, подлецы, разрушители мира надеются, что можно скрыть свои злодеяния за смертью. Невежественных и слабых эта идея лишала надежды на возможность преодолеть свои заблуждения и слабости.

Пребывать умом в тесной клетке телесного существования — так же вредно для здоровья человека как малоподвижная жизнь. Думающий только о себе заключен в себе как в тюрьме. Утратив ощущение единства со всем сущим, перестав стремиться к познанию, творчеству и добродетели, — человек отделяется от живительного источника вселенской силы, откуда он черпает и своё здоровье.

Сейчас все больше ученых склоняются к мысли, что на устойчивость генов оказывает влияние состояние окружающей человека природы и его личное поведение: употребление алкоголя, наркотиков, курение, болезни, стрессы и т.п. разрушают не только его тело, но и его потомство. В Индии это назвали бы “семенами кармы”. Но раз генную структуру можно поранить, то, наверное, можно и поправить добрыми мыслями и поведением. Грязь и болезни удаляются чистотой (см. шауча), необходимость химикатов и пестицидов отпадает с ограничением потребностей (см. астейа), нервные срывы исключаются, если человек поступает в согласии с природой и своей совестью (см. сатья). Правила йамы и нийамы йоги как раз и позволяют достичь такого согласия с природой.

Так как согласно аюрведе и йоге тело, которое, по современным научным представлениям, обновляется примерно каждые пять-семь лет, есть как бы сгущение сознания, то можно предположить, что пять-семь лет изменения мыслей к лучшему должны как-то изменить и качество тела. Обычный срок подвижничества в индийских учениях и религиях — двенадцать лет, видимо, делает эти изменения к лучшему устойчивыми и необратимыми.

Не говоря уже об умственных. Нравственные правила йоги есть способ управления сознанием. Следование им — в действии, речи и мысли — уменьшает психические помехи познанию и усиливает волю и интуицию. Избавление от вражды и столкновений (прежде всего в собственном сознании) делает возможным воспринимать мир без искажений, правильно вести себя в нём, сохраняет здоровье, даёт мудрость, ощущение покоя и счастья.

Дело следует делать так, чтобы от него отделаться.

От дел отделаться — не от дел удалиться, а от выгодных для себя их следствий.

От речи отречься — это хранить мысленное молчание

От решений отрешиться — значит поступать без пристрастья.

Обеты и обязательства йамы и нийамы — не сковывающие человека запреты, а ступени к Освобождению. Нравственному человеку открывается истина большая, чем наслаждение, польза и даже порядок.

Разумное выполнение правил йамы и нийамы вместо трудной обязанности становится радостью самопознания, самоуправления и свободы.

Нравственность зависит от нрава. Но освобождение — не нравственно, не безнравственно, но вненравственно. Если обычный человек, преступая мораль, идёт к преступлению, то йогин — к Освобождению.

Свободный становится самодержцем (сварадж), т.е. самоуправляющимся. Самодержец поступает — умом, словом, телом и делом — одновременно как желает, как полезно, как должно и для Освобождения. Он не подчинён нравственности, а творит её часто вопреки застывшим канонам, но в соответствии с вселенским законом. Эту мысль подтверждает и русская поговорка “праведнику закон не лежит”.

Освобождённому всё можно, но уже ничего не нужно.

Его природа ясна, беспорочна и направлена на благо всех существ.

Эта кажущаяся почти недостижимой цель, в меньшей степени, но проявляется во всех, кто искренне и верным путём стремится к Истине.